— Это портрет моего отца, капитана Маккартри…

Затем она показала репродукцию гравюры, тоже в кожаной рамке.

— …а это Роберт-Брюс накануне битвы при Баннокбурне. Перед лицом этих двух героев, которым я никогда не лгала, и которых, надеюсь, никогда не разочаровывала, я беру на себя обязательство поженить вас с Ангусом Камбрэ, чтобы делить радости и невзгоды.

Ни жива ни мертва, прильнув к стене вестибюля, ведущего в гостиную родителей, Джанет пыталась угадать, как развиваются события по ту сторону двери. К сожалению, доносившиеся до нее раскаты голоса не позволяли даже хоть сколько-нибудь усомниться в том, какая атмосфера царила в комнате, где Лидбурны принимали мисс Маккартри и мистера Стоу.

Когда, ответив на настойчивый звонок Имоджен, Джанет сообщила родителям фамилии посетителей, мясник чуть было не выронил свою красивую пенковую трубку, подхватив ее лишь в последний момент. Рассвирепев, он сквозь зубы пробормотал:

— Что эти двое от нас хотят?

— Я… я не… не знаю…

Кит подозрительно посмотрел на дочь:

— Скажи-ка, Джанет, не твои ли это происки?

Девушка потеряла самообладание:

— Нет! Нет! Я клянусь, что… что…

— Ладно! Пусть войдут!

И, повернувшись к жене, сказал:

— Что касается вас, Флора, то я прошу вас помолчать, поскольку не собираюсь узнавать ваше мнение: впрочем, меня удивило бы, если бы оно у вас было.

— Хорошо, Кит. Но я прошу вас, не выходите из себя.

— Я выйду из себя, если мне захочется из себя выйти!

— Подумайте о своем давлении!

— Мое давление вас не касается! И учтите раз и навсегда, что в моем доме никто не будет мне приказывать!

Приветствия хозяина и посетителей, которым не предложили даже сесть, были короткими. Лидбурн сразу, без всяких церемоний, сказал: